Пресвятая Богородица

Духовный опыт Афона — выступление старца Ефрема в Даниловском монастыре

18 мая 2009 года Данилов монастырь посетил настоятель монастыря Ватопед Святой Горы Афон архимандрит Ефрем, который отслужил Божественную Литургию в Покровском храме и по окончании службы по приглашению наместника архимандрита Алексия преподал братии слово назидания и ответил на вопросы :

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

– Я очень рад, что я с вами, особенно в таком монастыре, который сыграл огромную роль в духовной жизни России, как мне уже рассказал о.наместник. Монастырь, конечно, находится в миру, но это не является препятствием к преуспеянию монаха. Не будем, братие мои, забывать того дня, когда мы покинули этот мир, не будем забывать о нашей цели, не будем забывать о тех обетах, которые мы дали Богу в час нашего пострига, и будем весьма внимательны в хранении нашей совести. Потому что монах удостоен великого благословения от Бога, и я думаю, что нет большего дара Бога человеку, как призвание к монашеству. Потому что – что же делает монах? Благодать Божия направляет его в какой-то монастырь, и ему даются духовные предписания к тому, чтобы освятить свою душу. И поэтому три большие добродетели, которыми мы должны обязательно обладать – это нестяжательность, девство и послушание. Не будем забывать об этих трех великих добродетелях даже во сне, но будем всегда непрестанно просить Божию Матерь, Которая является по преимуществу покровительницей монашества и первой монахиней после самого первого монаха, которым являлся Сам Христос, чтобы Она нам помогала и мы постоянно получали благодать Святого Духа.

Мы можем достичь этого только в том случае, если будем отсекать свою волю. Не существует большего препятствия для монаха, как его собственная воля. Альфа и омега в испорченном человеческом естестве – это соблюдение собственной воли. Поэтому и святые отцы говорили, что воля человека – это медная стена, воздвигнутая между Богом и человеком. Эта стена не состоит из камней и глины, но медная стена – настолько человек отделен от Бога этой стеной, когда он творит собственную волю. Потому что сохранение собственной воли предполагает следование своим желаниям, своим наслаждениям, предполагает любовь к самому себе, предполагает эгоизм. Хранение собственной воли и смирение никогда не могут сочетаться друг с другом. Поэтому Христос, придя в этот мир и родившись ради нас и нашего ради спасения, как Он Сам нам открыл и исповедал: Я сошел с небес не для того, чтобы творить волю Мою, но волю пославшего Меня Отца.

Поэтому, братие мои, будьте внимательны, не смотрите на все большие или малые события, которые случаются с вами, лишь человеческим взглядом. Преподобный Иоанн Лествичник, который является покровителем общежительного монашества, говорит следующее: тот, кто повелевает, является видимым; невидим же Тот, Кто повелевает повелевающему. Например, о. игумен зовет монаха и отправляет его на какое-то послушание. Он зовет конкретного брата не случайно, но в сердце повелевающего говорит Первый Повелевающий, и таким образом осуществляется приказание. Мы видим: уставщик приходит на службу; он идет и смотрит на монахов, находящихся в церкви, и, допустим, пятому по счету монаху говорит: «Ты будешь читать Псалтирь». Он говорит это ни первому, ни второму, ни третьему, но именно пятому. И уставщик в данном случае является органом Божественной благодати – потому что именно Бог вдохнул ему заповедь, чтобы он дал повеление монаху читать Псалтирь.

Мы, являясь монахами, никогда не будем задаваться вопросом: почему именно мне он сказал делать то-то или то-то. Мой старец о.Иосиф, которому сейчас 88 лет и идет 89 й год, был духовным чадом великого аскета, подвижника о.Иосифа Исихаста. Он рассказывал, что о.Иосиф говорил: слово «почему» является для монахов богохульством против Святого Духа. Никогда не будем произносить это слово «почему». Никогда не будем иметь недовольства на кого-либо. Если кто-то на кого-то кем-то недоволен, это означает, что в нем гнездится эгоизм. Мы должны быть недовольны только собой. И когда мы возлагаем ответственность только на себя самих, когда источником испорченности (болезни, извращенности) мы считаем только себя, тогда мы примиряемся со всеми братьями и со всем миром. Как говорит преподобный авва Исаак Сирин: примирись с Богом, тогда примирится с тобой вся бессловесная и словесная природа. А преподобный Серафим – ваш святой, который является вселенским святым, – говорил: потщись обрести мир внутри себя, и тогда примирятся люди, которые встречаются с тобой. Потому что мир не является каким-то отвлеченным философским понятием, не является никакой теорией. Это Лицо. Христос есть мир наш. Также мир не является спокойствием, как говорят некоторые психологи. Мир – это не психологическое состояние. Мир – это плод Святого Духа. И мы, монахи, имеем право быть первыми носителями этого мира. У нас будет этот великий дар мира, если мы действительно будем подавлять собственную волю. И первое подвижническое действие, самое важное дело монаха – это отсечение собственной воли.

Один великий подвижник, который умер несколько лет назад, – не знаю слышали ли вы о нем, – отец Ефрем Катунакский говорил: монах, если ты хочешь узнать, доволен ли тобой Бог, причем узнать это весьма легким способом, спроси своего старца, доволен ли старец тобой. И если ты получишь положительный ответ, значит и Бог доволен тобой. Блажен тот монах, которым доволен старец. Потому что апостол Павел говорит: Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны, ибо они неусыпно пекутся о душах ваших, как обязанные дать отчет; чтобы они делали это с радостью, а не воздыхая, ибо это для вас неполезно. Я желаю от всей души, чтобы благодать строителя этого монастыря преподобного Даниила освятила ваши сердца, ваши души, чтобы со смирением и послушанием вы проходили этот подвижнический путь, уповая на начальника и совершителя веры Иисуса. Никогда не теряйте вашего дерзновения, но попытайтесь иметь постоянное и непрерываемое общение со Христом посредством короткой молитвы.

– Как часто братия причащаются?

– Мы причащаемся во вторник, четверг, субботу и воскресенье – в те дни, которым предшествует пост. Но поскольку Божественная Литургия совершается каждый день во многих церквях монастыря (примерно 10 литургий одновременно служатся каждый день), некоторые братия имеют благословение причащаться в той или иной церкви дополнительно в те дни, когда общего причастия нет.

– А как причастие связано с исповедью?

– Нет, исповедь никак не связана со святым Причастием. Братия исповедуются очень часто, и должен вам сказать, что половина братии исповедуются каждый день – в том месте, где они находят старца: на послушании, в церкви, в трапезе… они подходят к нему и исповедуются.

– А что значит – старца? У кого они исповедуются?

– Старец – имеется в виду духовник братии.

– У всей братии один духовник?

– Настоятель монастыря является духовным отцом всей братии. Есть, конечно, и другие духовники в обители, но они для мирян. Когда отсутствует игумен или он занят чем-нибудь, братия исповедуют этим духовникам второстепенные проступки или грехи.

Но духовным наставником, тем, кто руководит всей духовной жизнью, является непосредственно настоятель монастыря.

– И он же совершает и постриг?

– Да, конечно.

– А каково правило ко святому Причащению у вас в монастыре?

– Мы прочитываем Последование перед святым Причащением каждый раз когда причащаемся. В основном оно читается в келиях, но иногда соборно.

– У нас правило ко святому Причащению состоит обычно из трех канонов, акафиста и Последования.

– Мы читаем непосредственно Последование ко святому Причащению, т.е. один канон и молитвы следующие за ним.

– Всякий раз перед Причастием?

– Да. А священники, которые служат ежедневно, читают только молитвы ко святому Причащению. Некоторые совершают правило к Божественному причащению на четках.

– Каково правило рясофорного монаха и схимника?

– Соответственно, схимник совершает большее правило, чем рясофорный. Но правда и то, что схимнику Бог дает больше сил к прохождению монашеской жизни, великая схима дает великую силу монаху. Ведь это и второе Крещение.

– А чем общежитие отличается от идиоритмии?

– Они во многом совершенно противоположны друг другу. Прежде всего, в особножительном монастыре не может быть исполнена добродетель нестяжания. Слово «идиоритмический» – «особножительный» – говорит само за себя. Поэтому и святые строители, святые ктиторы монастырей заповедовали, чтобы монастыри были общежительными. Общежительный монастырь легко может стать особножительным, но особножительный монастырь может стать общежительным с большим трудом.

– Если общежительный монастырь становится особножительным – это шаг назад?

– Не один шаг – много. Поэтому внимательно следите за распорядком своей жизни. Никогда не делайте ничего без благословения. Никогда втайне ничего не делайте. Тайное, совершенное втайне и лукавстве – это самое худшее оружие диавола. Если диавол убедит монаха, и он будет иметь тайные деяния, без благословения, диавол его доведет до того, что он откажется от своего монашеского сана. То есть самочиние – один из самых больших смертных грехов.

– Братия Вашей обители исполняют все послушания или есть рабочие, которые часть труда берут на себя?

– Да, большую часть послушаний мы делаем сами, но у нас есть также и мирские работники, которые в основном задействованы на строительстве.

– Послушания по хозяйству, с землей?

– Да, у нас много братии занято сельскохозяйственными работами: высаживаем деревья, возделываем масличные деревья, сами мелем пшеницу. А как же? Служение, то есть работа, – это великое дело для монаха. Но мы работаем всего 4 часа.

– И все успеваете?

– С помощью благодати Божией. Я не хочу, чтобы братия пропускали службу. Когда я стал настоятелем 20 лет назад, я пришел к отцу Ефрему Катунакскому за благословением. Он был очень добродетельный монах. Он сказал мне: «То, что я тебе сейчас скажу, ты должен всегда соблюдать. Существует такой особый бес, который придумывает послушание для братии именно в час совершения службы. Он влагает им в сердце помысл, что это послушание очень срочное. Они будут приходить к тебе и говорить: отче, я должен обязательно пойти туда-то и сделать то-то, это очень срочно. Никогда не давай благословения, только если монастырь загорится, тогда». И я стараюсь это соблюдать. Поэтому братия присутствуют на всех службах. Конечно, кроме тех, кто задействован в трапезе: повар, трапезничий, пекарь. Раньше пекли хлеб во время утренних богослужений, поэтому теряли Божественную литургию. Чтобы этого не случалось, сейчас пекут вечером, во время вечерни.

И никогда не уходите из монастыря, не получив прежде благословения от игумена. Потому что благословение игумена – это покров, великий покров. Когда старец тебя благословляет, ты кладешь перед ним поклон и говоришь: дай мне благословение пойти туда-то. Оказываешь таким образом послушание. Когда ты получаешь благословение, ты можешь даже ступать по воде – не бойся. Но если ты уходишь тайно, без благословения, тогда ты подвергаешься великой опасности.

– Как Вы видите монашеский путь или образ спасения в таком городском монастыре, как наш, где мир очень сильно вторгается в жизнь братии и трудно в чистоте сохранить обеты монашеские?

– Как я уже сказал вначале, Бог влагает [желание] в сердце каждого человека, который хочет стать монахом, и после этого он приходит в тот или иной монастырь. Это подобно тому, как человек рождается в какой-то семье. Я никогда не задавал себе вопрос, почему меня не родил мой сосед? Где я родился, там и живу. Бог направил монаха вот в этот конкретный монастырь, и он может обрести путь спасения и обожения, если будет внимательным [к своей духовной жизни]. И наши мирские братья, которые находятся в браке со столькими заботами, попечениями, и они тоже могут найти путь освящения. Тем паче монах. Вообще надо сказать, что место не является существенной причиной для спасения, спасает не место, но именно образ [жизни]. И если вы имеете правильную привязанность к монастырю и храните совесть, тогда вы обязательно обретете благодать Божию.

– Как избирается игумен?

– Братия избирает.

– А кто утверждает?

– Священный Кинот Святой горы Афон. Игумен на Святой горе не назначается, он избирается[12].

– Жребием?

– Нет, голосованием, тайным голосованием.

Игумен – это пожизненная должность. Он может выйти в отставку, только если серьезно заболеет, состарится, либо в том случае, если сделает что-либо неподобающее, и совет монастыря принимает соответствующее решение об устранении игумена от обязанностей.

У нас есть так называемое собрание старейшей братии – восемь старейших братий, и девятым является сам игумен. Этот совет собирается один раз в неделю для решения административных и духовных вопросов. Также у нас есть другое собрание – всей братии. Собирается оно дважды в неделю, в среду и воскресенье, исключительно для духовных целей.

– О чем говорят на этих собраниях?

– Например, я толкую им Огласительные слова Феодора Студита, или в подробностях анализирую святого Афанасия Афонского, или читаем Пахомия Великого. Братиям такие занятия очень нравятся. Во время чтения за трапезой мы также иногда останавливаем чтеца и начинаем комментировать. В любом монастыре требуется такое вот слово наставления.

– Трапеза в Вашем монастыре в постные дни – один раз, а в непостные — два?

– Дважды в день – утром после Литургии и вечером после Вечерни. В постные дни после Литургии – сухоядение и вечером – пища без масла. Сухоядение – то есть пища, не приготовленная на огне: сухарики, халва, сухофрукты. А вечером еда, приготовленная без масла.

А некоторым братиям мы даем благословение ничего не есть до Девятого часа.

– До девятого часа – это значит до трех пополудни?

– Нет, это около половины шестого вечера. В полпятого у нас вечерня, после вечерни – это где-то в полшестого. То есть у нас две трапезы, утром в полдевятого-девять и вечером примерно в шесть. Получается – только после вечерней трапезы.

– Это род подвига или епитимия?

– Это подвижнический образ жизни, это естественный образ жительства монаха. Великим постом трапеза бывает один раз в день после Преждеосвященной литургии, примерно около двух часов пополудни.

– А на первой седмице?

– В первую седмицу Великого поста в понедельник и во вторник мы ничего не вкушаем, а в среду после Преждеосвященной литургии вкушаем. Те, которые не могут продержаться до среды, во вторник могут поесть чайку с сухариком.

Во святую Четыредесятницу у нас каждый день в дневные часы литургия Преждеосвященных – с понедельника по пятницу.

– Для причащения?

– Да, она совершается днем и завершается около двух часов. В одиннадцать начинаем богослужение – Третий, Шестой и Девятый час, Вечерню, и заканчиваем трапезой где-то к двум часам. Это единственная трапеза.

– А Утреню когда служите?

– С четырех до семи утра – Утреня с Первым часом. Потом перерыв – послушания.

Пост, ночное бдение, молитва – это Божественные дары.

Большое значение имеет следование монаха распорядку жизни, программе монастыря. Потому что мы, монахи, подвергаемся большой брани со стороны уныния. Подчиняясь программе монастыря, мы разбиваем вот это уныние. Тот, кто подчиняется монастырскому распорядку, по существу понуждает свое естество. Как сказал преподобный Иоанн Лествичник: что есть монашеское жительство? – это постоянное принуждение собственного естества. Подчиняясь распорядку монастыря, мы понуждаем наше естество. Для того, чтобы обрести благодать Божию, мы должны обязательно понуждать свое естество. Поэтому и святые отцы говорили: дай кровь и приими Дух. Старец Иосиф Исихаст был очень строг в соблюдении монастырского распорядка.

У нас в монастыре после захода солнца – молчание. В момент наступления молчания в монастыре ударяют в колокол, и все монахи отправляются в кельи – кроме тех братий которые имеют благословение на другой распорядок, имеют особые послушания. Прекращаются все беседы, нет благословения ходить по кельям отцов, заходить к какому-то брату в келью. Все расходятся по своим кельям и занимаются каждый своим делом – чтением, молитвой, до утра.

– Когда совершается келейное правило?

– У нас следующий устав. С заходом солнца братия расходятся по кельям. До полуночи молятся, читают, кладут поклоны и вообще исполняют свое келейное правило. Примерно в 12 часов ночи они отправляются ко сну. В полчетвертого встают – ходит специальный человек, который стучит в двери с молитвой «молитвами святых отец…», будит братию, и в четыре часа приходят в церковь. С четырех до восьми – будничное богослужение, которое заканчивается Литургией. Затем мы отправляемся в трапезу, после трапезы – на послушания. До часу дня у нас послушания. С часу до полпятого братия отдыхают в кельях – спят. В четыре часа они поднимаются, и в полпятого бывает Вечерня. После Вечерни братия отправляются в трапезу, после трапезы совершается Малое повечерие, после Малого повечерия – небольшие какие-то послушания, в саду [или подобные], где-то до захода солнца. Потом снова расходятся по кельям.

– Расскажите о келейном правиле, что оно включает.

– Правило включает 1200 молитв «Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя» с крестным знамением, из них 120 с земными поклонами. А затем свободная молитва – сколько получается. Монах совершает собственную молитву от сердца, потом читает что-то, потом снова молится. Но самое большое внимание должно уделяться молитве Иисусовой.

У нас есть и другой устав. Некоторые братия и первый я – когда я в монастыре – творим молитву вместе: идем в одну из церквей и примерно с 9 часов до 9:45 произносим только молитву Иисусову. Около 30 человек каждый день. Иисусову молитву говорим поочередно, т.е. молимся Иисусовой молитвой все вместе. И мы этому уделяем особое внимание. Потому что таким образом братия упражняются в молитве сообща.

– Желающие братия, или назначенные?

– По очереди, те, которым дается повеление. Не все – 30 человек.

У некоторых братий благословение каждый день ходить, а у других по череде.

И во время послушания братии повелевается молиться Иисусовой молитвой, т.е. произносить ее. Ведь сколько человек произносит молитву устами, столько она входит и в сердце.

– 1200 молитв – это для схимников или и для послушников?

– Да, для схимников, у других меньше. Но некоторые читают столько же, сколько и схимники. Зависит от желания и от сил. Есть монах, который совершает 500 поклонов, а другой 1000.

– А малой схимы сейчас нет на Афоне?

– Нет, только рясофорный постриг, где брату меняют имя, и потом – великая схима. Может быть, в некоторых келиях практикуется еще, а так нет. И в Русском монастыре – там совершается постриг в малую схиму.

– А рясофор?

– Да, это первый шаг – рясофор. Хорошо было бы, если бы братия приехали к нам на Святую гору Афон и месяца два пожили бы с нами вместе, помолились.

– Вы уедете – и посыплются просьбы, наверное, гора таких вот просьб…

– Не будем производить смущение в братии, будоражить братию… А ничего плохого нет в том, если монах высказывает свое мнение старцу, но плохо, если он будет настаивать на своем мнении. Это очень плохо. Если он скажет так: отче, благословите меня поехать на Святую гору Афон, а старец скажет: нет, сейчас нельзя, у нас сейчас послушания какие-то, обязательства есть, сейчас нельзя, на другой год. А если ты останешься недоволен, значит, у тебя эгоизм преобладает.

– У вас прямое подчинение Вселенскому Патриарху?

– Да, непосредственное. Конечно, Святая гора Афон имеет некоторые привилегии. Вселенский Патриарх не вмешивается в административное управление, он лишь духовный глава Святой горы Афон. Афонские монастыри — самоуправляющиеся.

– А есть ли наказания в монастыре?

– Да, я назначаю епитимии – наказания братии. Я ставлю их под паникадило на солее, и они тянут четку.

– Это единственный вид наказания, или еще какие-нибудь есть?

– Отлучение от Причастия. Одному даю, допустим, триста поклонов. И кричу на провинившегося брата.

– А в отношении трапезы. Вы его лишаете трапезы?

– Провинившиеся не едят со всеми вместе, а после. Нет, трапезы не лишаю, но ставлю его на время трапезы перед игуменским столом, и он тянет четку, а ест потом.

– А какие есть поощрения?

– Ругаю братию.

– А поощрения какие?

– Я это и имею в виду. Преподобный Иоанн говорит, что монах должен возлюбить поношения как прохладную воду.

– А может монах, если он нуждается в отдыхе или лечении, отъехать со Святой горы?

– Да, конечно, все это допускается, но по благословению, не самочинно. И когда такой монах возвращается, он должен дать отчет, сколько денег он истратил, чем он занимался в это время.

– Ему даются какие-то деньги?

– Да, но когда монах возвращается, он отдает оставшиеся деньги. Собственных денег у монаха нет. Он не получает зарплату. Сам он ничего не покупает – ни одежду, ни обувь, ничего. По благословению настоятеля ему все выдается. Он не может принимать никаких подарков от паломников, это исключено, но все должен отдавать настоятелю. Ничего собственного монах не должен иметь.

– Если в монастыре несколько иноков, то есть старец и несколько учеников, они могут близко общаться, читать какие-то книги, обсуждать, жить одной духовной семьей. Каким образом у вас в рамках большого монастыря преодолевается взаимное отчуждение, когда, в целом исполняя заповеди, каждый живет все-таки своей жизнью?

– Однако это возможно и в большом монастыре, когда следуют традиции. У преподобного Пахомия были тысячи монахов, тем не менее, они жили единой семьей. В принципе и пять монахов могут быть разделены, а пятьсот монахов – едины. Нужно чтобы у них был твердый фундамент в духовных вещах. Твердый фундамент духовный.

– В Пахомиевом монастыре однажды два монаха отошли из монастыря по послушанию, там где-то начали веселиться, то есть сердце их не было привязано… Когда есть семья, то сделать это бывает гораздо сложнее.

– Не забывайте, что из первого общежительного монастыря, где Старцем был Иисус Христос, тоже ушел один монах – Иуда. Если уходит какой-то монах, настаивая на своей воле, упрямец такой, монастырь не разоряется. Всегда будут существовать анархисты, следующие своей воле. Но мы никогда не прощаем, если монах сознательно настаивает на собственном мнении, на совершении собственной воли. Тогда мы его изгоняем.

– То есть, в конечном итоге, каждый ответственен за себя, как он себя ведет в обществе братии.

– Конечно, каждый имеет ответственность. Старец несет ответственность за то, на что он дает благословение. И послушник поэтому не дает ответа Богу, если он делает все по послушанию, если он имеет совершенное послушание.

Источник: msdm.ru
________________________________________

[1] Вопросы братии Данилова монастыря выделены жирным шрифтом.

[2] То есть начало и конец. – Прим. переводчика.

[3] Ин. 6, 38.

[4] Еф. 2, 14.

[5] Евр. 13, 17.

[6] Эта практика служения Литургий по приделам и малым храмам монастыря одновременно с главной Литургией является на Афоне нововведением последних лет (инициатива новых игуменов) и резко осуждается как ревнителями киновиальной жизни, так и литургистами. Такая практика раскалывает богословское, евхаристическое единство братии одного монастыря, которая является одним телом и должна приносить жертву Богу вкупе и причащаться из одной Чаши.. – Здесь и далее, если особо не оговорено, примечание редактора.

[7] Речь идет о том, что не должно быть ситуации, когда на Литургии священник выходит с Потиром и ни один человек не причащается. Поэтому каждый брат имеет благословение пойти в тот или другой храм причаститься. Накануне они постятся. – Примечание монаха Феодоха, сопровождавшего о.Ефрема.

[8] В Греческой Церкви не все священники могут принимать исповедь, но лишь те, кто возведен архиереем в духовники (для этого есть специальный чин в Требнике).

[9] Духовник, то есть игумен и духовный отец в киновии сам совершает постриг своей братии и никому их не передают. Передача на Евангелии свойственна при особножительстве, когда старец, обычно не имеющий священного сана, приводит своего ученика для пострига в монастырь или какому-нибудь иеромонаху. В этом случае тот, кто совершает постриг, не является духовным отцом инока, и поэтому он передает его другому – то есть старцу постригаемого. Это ясно видно в рукописных Требниках.

[10] Практика чтения трех канонов перед Причастием произошла из идиоритмических, т.е. особножительных монастырей, где не совершался весь суточный круг богослужений. Если же человек живет в общежитии, то он бывает на всех службах, плюс келейное правило (четки). В сутках не остается даже полчаса на чтение еще каких-либо канонов.

[11] Идиоритмия, греч,. – особножительство.

[12] Не только на Святой горе, но и во всех монастырях Греции.

[13] В монашеской традиции под 9 часом подразумевается время после совершения вечерни. Также и Великим постом. Преждеосвященная начинается девятым часом в час дня, переходит в вечерню с Литургией Преждеосвященных Даров, после которой разрешается первое вкушение пищи и воды.

[14] Литургия Преждеосвященных Даров совершалась Великим постом каждый день с византийских времен, что видно из Студийского типикона. Ее цель – поддержать подвижника, духовно укрепить его в подвиге поста и молитвы. Великим Постом в те времена многие вкушали лишь в субботу и воскресенье. До сих пор во всех греческих монастырях сохраняется практика служения великопостной вечерни днем (обычно начинается в час дня), и лишь после вечерни полагается первая трапеза, включая и воду (для немощных бывают послабления). Практика ежедневного служения Преждеосвященной Литургии на вечерне в настоящее время сохраняется на Афоне. Иногда опускают Литургию в понедельник (Дионисиат), так как в воскресенье ели масло и было две трапезы – такой пост считают недостаточным для причащения в понедельник.

[15] Это также поздняя греческая практика – так называемая «служба часов», которые читают все вместе. Но есть монастыри, где часы Первый, Третий и Шестой читают утром, после Утрени, а Девятый всегда соединяется с Вечерей.

[16] Малая схима, или мантия – степень монашества, наиболее распространенная в России.

[17] Замечание о.наместника.

Духовный завет старца Иосифа Ватопедского

Тридцать приблизительно лет я жил близ нашего приснопамятного старца Иосифа Ватопедского. Много раз я имел возможность, как в частной беседа, так и во время общих огласительных бесед со всей братией слышать его слова, проистекавшие от духовного опыта, приобретенного им в результате подвижнических трудов. Я благодарю Бога за это Его благоволение ко мне. Я также благодарю Бога еще вот за что: находясь в такой близости от старца, я имел возможность наблюдать его духовную реакцию на скорби, гонения, клевету, которые попускал ему Бог, как тот всегда говорил, за грехи. Я также имел сыновнее духовное бесстыдство с дерзновением вопрошать его о скрытом расположении духа, которое он имел не только в трудные моменты жизни, но и во время духовных утешений, которые Господь щедро даровал его столь верной и добродетельной душе.

Старец Иосиф Ватопедский

Старец Иосиф Ватопедский

Наш старец Иосиф родился 1 июля 1921 года в деревушке Друсия недалеко от Пафоса. В 1937 году он поступает в Ставровунийский монастырь на Кипре, где принимает монашеский постриг с именем Софроний. Там он прожил десять лет близ добродетельных старца Варнавы и духовника отца Киприана. По совету последнего он приходит на Афон и присоединяется к известному своей великой духовной жизнью старцу Иосифу Исихасту. Он вступает в его братство, которое тогда подвизалось в пещерах святой Малой Анны.

Блаженный старец Иосиф Исихаст по собственному опыту знал, что особая тайна успешного жительства монаха состоит в том, чтобы уже в самом начале своей подвижнической жизни опытно пережить факт присутствия Святого Духа, что сразу же с самого начала он своими молитвами даровал монаху Софронию. Однажды днем, он сказал ему, что вечером, когда они имели обыкновение молиться после захода солнца, он пришлет ему подарок, и пусть тот приготовится его принять. На тот момент отец Софроний не понял, о чем шла речь. Вечером же не успел он и трижды призвать имя Господне, как был осенен милостью Божией, и впервые на самом деле с такой огромной силой, заливаясь горячими слезами, ощутил он любовь Христову и глубокое смирение, даруемые Святым Духом. По молитвам своего отца он узрел награду. И теперь всю оставшуюся жизнь он должен был подвизаться для того, чтобы стяжать и сохранить ее.

Самые лучшие духовные годы своей подвижнической жизни, как говорил он нам, он прожил близ своего богоносного старца и нашего духовного деда – старца Иосифа Исихаста. От него, хотя тот был крайним безмолвником, он приял не тот же самый образ жизни, то есть абсолютное безмолвие, а поистине блаженный способ послушания.

Его огласительные беседы и подвижнический опыт являются духовным заветом, который ведет нас от земли к небесам, от смерти к жизни, если, конечно, мы станем подражать ему скудными своими силами и в слове и деле.

Исходя из блаженного опыта пребывания со своим старцем, как и все отцы, началом пути, возводящего монахов на небо блаженный старец полагал, прежде всего, добродетель отречения и странничества, согласно заповеди Господней: «Так всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником»[1].

Он говорил, как двойственен состав человека, который состоит из тела и души, также двойным должно быть отречение. Первое, касающееся удаления от мира, даже от родственных нам лиц, во многом благодаря благодати Христовой является самым легким. Однако труднее отречься от страстных представлений, желаний и «предрассудков», как называют отцы действенные грехи, которые существуют как привычки и воспоминания в разумной части нашего существа, а главным образом, в самом нашем сердце[2].

После отречения первейшим долгом отрекающегося он полагал прилепление к духовному старцу, и у него были все доказательства того, что, как он полагал, ведет душу к совершенном успеху, поскольку отрекающийся мира принимает решение посредством подвига послушания отречься от всех своих помышлений и пожеланий. Благодаря учению, следованию духовной программе и молитвам своего святого отца, послушник – наиболее методичный подвижник в борьбе с миром и грехом.

Благодаря отречению, избегают причин, вызывающих сильное влечение к различным греховным наслаждениям и желаниям. Как говорит старец, вместе с отречением подвижник уже имеет «относительную свободу». Однако «в отношении представлений и воспоминаний», которые провоцируют на грех и «запечатлены в воображении, необходим мысленный труд и подвиг» [3] для того, чтобы очиститься от них, и внутренний человек стал престолом Божиим. «Душа и тела взаимозависимы и взаимодействуют друг с другом, как в духовном преуспеянии и поражении, так и в жизни и смерти»[4].

Новоначальным монахам старец подчеркивал такую деталь духовной жизни, которая исполнена духовного опыта: на нашем к Богу пути, «где находится очищение, просвещение, воссоздание и спасение»[5], мы должны сохранять мужество веры перед лицом «странныых ощущений» [6], которые возникают в нашем сердце без нашего желания при ведении невидимой брани с началами и властями тьмы. «Странные ощущения» он называл еще «духовными искажениями», которые появляются независимо от нашего доброго расположения, даже независимо от наших духовных промахов и поражений, которые мы возможно терпим не только в силу нашей неопытности в делах духовных, но и по причине стольких слабостей, характерных для нашего человеческого естества.

При сильных порочных ощущениях, которые возникают в этой брани «необходимы упорство и выносливость, на отступая от намерения» [7] и от запланированного ежедневного подвига послушания, молитвы, всеобъемлющего воздержания и прочих пунктов нашей программы.

Упорство, благодаря вере, в нашей программе необходимо как «практика», которая доказывает Богу, что, несмотря на внутренние наши страдания от всех греховных ощущений, мы на деле телесно не отступаем от Него, и даже, если потребуется в силу нашей немощи, в основном такое бывает у новоначальных, не раз дойдем до того, что будем просто целовать стены своей кельи ради любви Божией, не видя в нашей душе никакого ободряющего света божественной благодати, никакого божественного утешения.

Постепенно параллельно практике и молитве наш блаженный старец приводил различные духовные размышления, которые укрепляют веру и через нее способствуют более скорому сошествию Иисуса в наше сердце. Эти размышления имеют своим источником истинные слова Господа.

Старец всегда подчеркивал, что наше призвание к духовной борьбе, как у монахов, так и у мирян, не «наша собственная сообразительность или затея, но замысел Господень»: «Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод» [8] и, что “Никто не может придти ко Мне, если не привлечет его Отец, пославший Меня”[9]»[10]. Эти священные и божественные слова новоначальный в силу своей неопытности не может усвоить до конца. Это мучительное колебание есть показатель незрелости и духовной неопытности, потому что наше избрание Господом не может не быть полностью согласно с Его программой: «а кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил», говорил он нам в полной смиренной уверенности, проистекавшей из неколебимой созерцательной веры, дарованной ему Богом.

Если подвижник продолжает вести брань, какой бы бесплодной она не казалась в начале, он скоро поймет великую истину сказанных выше слов, Бог не лжет, он призвал нас и дарует нам Свою благодать при каждом проявлении нашей неопытности, бессилия, греховности, достаточно, чтобы мы прилагали все усилия и не отступали намеренно. Этот вывод был как бы трофеем его многолетнего монашеского подвига. Это постоянство в намерении в вере подвизаться против закона греха, носимого нами в себе, блаженный старец считал основой для верного успеха.

«Невозможно представить», говорил он нам, чтобы «душу, которая с верой претерпевает многолетний подвиг, не обращаясь назад и не пренебрегая своими обязанностями, Бог не услышал, и она не достигла преуспеяния»[12]. Скоро, в зависимости от ревности по Богу и степени смирения, подвижник ощутит божественную помощь, благодать же Божия не сможет более пребывать с ним постоянно ощутимым образом, однако она будет пребывать действенно до тех пор, пока в силу многолетнего опыта душа не научиться отвергать всякое колебание и не сможет до конца чувственным образом принять благодать Божию, главным образом в силу смирения, но также и благодаря царице добродетелей – любви. Добродетели ежедневно ведут душу к более сильному духовному ощущению и просвещению, которое как дар подается душе подвижника.

Как подражатель крестной жизни Христа он учил нас не роптать на искушения, но всегда принимать волю Божию. Так он говорил: «Видите, святые отцы верою побеждали царства. Итак, если мы сохраним панцирь веры, тогда сможем устоять в брани с диаволом и его орудиями. Смотрите, никто из святых не обрел внешнего мира. Бог предал их на мучения, скорби, ссылки, убийство. Ну и где же наше наивное «почему?», которое мы постоянно задаем? Есть оно, это «почему?» «В мире будете иметь скорбь»[13], «и будете ненавидимы всеми за имя Мое»[14]»[15].

Единожды Честным Крестом Господним нам туне было дано спасение. Почему же мы не переживаем постоянно глубокий мир и прочие дарования Святого Духа? По всей видимости, душе необходимо естественное время для созревания, точно так же, как это происходит в случае с телесным возрастом. Нет никаких технических способов, чтобы заставить вырасти малое дитя, говорил он нам. Оно должно вырасти совершенно естественно с течением времени. Потому и необходимо, чтобы каждый подвижник духовно питался духовными учениями и чтениями книг, а, прежде всего, через правильную подвижническую практику, потому что никто не венчается, если подвизается незаконно.

Первенство он отдавал послушанию духовному старцу, оказываемому с любовью и радостным расположением духа, поэтому почти в каждой своей огласительной беседе, касалась ли она покаяния, молитвы или другой какой добродетели, он непременно, хотя бы и вкратце, упоминал о послушании. В послушании, говорил он нам «ценна не столько результативность наших действий или достижений, сколько удовлетворение того, кто дает поручение, старца и игумена, который занимает место самого Господа»[16].

Особое внимание старец уделял тому, чтобы послушники избегали безразличия и небрежения в духовных делах, самоуверенности, веры своим «собственным помыслам». Удовлетворение духовного отца ревностным и исполненным духовной любви расположением к нему послушника дает божественной благодати возможность в определенный момент времени через старца являть в отношении определенного послушника свою пророческую силу.

Один из любимых сподвижников нашего старца Иосифа, старец Ефрем Катунакиотский, зная, силу этой истины, полностью жертвовал логикой даже перед своим престарелым старцем, который на его частые вопросы касательно разных бытовых тем давал совершенно абсурдные ответы, но затем оказывалось, что ради расположения и веры послушника они уже имели в себе указание на правильной образ действия и пророческую силу даже в отношении бытовых реалий. Подлинное послушание – это одновременно и смирение, и любовь, и вера, говорил нам старец. Принять решение – это смирение, когда же оно применяется в жизни, становится любовью в действии, и, следовательно, совершенной верой в Бога. Не начальной верой, какую имеют все верующие, но той, которая происходит от созерцания Духа. Верой, укорененной в послушании, то есть в смирении и любви, привлекающей в чистую душу подвижника дары Святого Духа. «Всесвятой Дух – источник и корень всех благ и добродетелей» [17] благоволит этому подвигу и этой духовной действительности.

Слово старца всегда содержало духовные понятия. Одновременно в один ряд с послушанием он ставил непрестанную молитву. Молитва находит истинного послушника готовым принять божественное присутствие, переносить скорби, быть терпимым к ошибкам ближнего, признавать духовный закон и вообще присутствие божественной благодати.

На основе послушания через покаянную молитву постепенно происходит освящение и очищение сердца. Это многолетний период духовного сеяния и возделывания душевной нивы; затем следует стяжание добродетелей, что происходит незаметно, если проявлять настойчивость в духовной брани.

В какой-то момент времени душа начнет более ярко переживать добродетели как более постоянное состояние внутреннего освещения и ликования, это период цветения: душа радуется благому, мирному и всесильному присутствию Духа.

Уже начиная с периода цветения добродетелей и освещения божественная благодать какими-то таинственными проблесками, чтобы вызвать ревность по Богу в духовной брани, показывает подвижнику великие дарования Духа в зависимости от характера и духовного масштаба каждого подвижника.

Что же происходит после всего этого? Тот, который имел опыт переживания духовных состояний, не мог более подобрать подходящих слов, чтобы все это нам полностью объяснить. Старец разъяснял нам, что после освещения и через святые добродетели душа входит во мрак Божества, и вспоминал при этом слова Первосвященнической молитвы Иисуса. «Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино…как Мы едино»[18]. «Отче Святый! соблюди их во имя Тво»[19]. Это единство с Иисусом является единством с Отцом. Когда апостол Филипп попросил: «Господи, покажи нам Отца», Тот отвечал: «столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп»[20]? Из этого единства с Иисусом через духовное созерцание проистекает подвижнику онтологическое знание личности Бога. И те дарования Духа, которые способен воспринять подвижник и которые согласуются с потребностями полноты Церкви, бывают только лишь ради в любви Христовой наставления ближнего.

Тогда даже среди различных внешних искушений и скорбей человек ощущает, что он свободен во Христе. Осеняющая душу благодать Святого Духа изводит из сердца неизреченный свет ликования и тогда подвижнику уже более не требуется прилагать особого труда. Из своего уже многолетнего опыта он знает, что стоит едва обратиться ко Христу, как Тот приходит Сам как свет, как любовь, как эрос. Куда же деваются тогда страсти, эгоизм, гнев и мирская печаль? В нашем сердце –Христос, и нет уже никакой скорби, никакой страсти, никакого беса, никакой клеветы, никакого искушения, никакой смерти даже в самом малейшем их проявлении.

Помимо односложной молитвы «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя», приносящей обильные плоды, весьма плодотворной и утешительной старец находил исповедальную молитву, поскольку «мы ощущаем то, что говорим», и «ум не рассеивается в парении, так как именно он порождает смыслы и слова молитвы» [21]. Это становится предлогом для того, чтобы удержать поистине неудержимый ум.

Благодаря постоянным усилиям и насилию с рассуждением, употребляемым в духовном деле всяким подвижником, он начинает постепенно осознавать, что без благодати Господней бессилен одолеть какую-либо страсть или стяжать какую-либо добродетель. Так внутри него зарождается онтологическое, постоянное самоукорение и самоосуждение, являющееся свойством покаяния и смирения, а также божественной любви. Он сильно любил, а поэтому и постоянно обвинял себя сам.

Самоукорение, которое для каждого подвижника в начале представляет труд, потому что встречает в сердце «твердую скорлупу гордыни и возношения», было для него постоянным состоянием, которое началось, как он говорил, вместе с деятельным послушанием и уроками, преподаваемыми старцем Иосифом Исихастом.

Самоукорение было дано в начале его чистой и нескверной душе в виде смирения, а позднее как свет любви, причем настолько яркий и сильный, что на наши вопросы о клевете, которая постоянно повторялась в его адрес из средств массовой информации, старец говорил: «чадо, меня это не беспокоит, потому что я сам обвиняю себя больше их». И действительно, уча нас, он предпочитал говорить о деятельном подвиге и самоукорении, которое, если к нему прибегать, наверняка ведет к божественной любви и божественному смешению, чем рассуждать о «духовных» созерцаниях, возбуждающих воображение и способствующих превозношению подвижников.

Однако он часто уклонялся от темы, и открывался его сокровенный опыт, когда, рассуждая о божественной любви, старец говорил: «Не могу понять я это нынешнее поколение. Христос – это наша жизнь, наша любовь, средоточие нашего существования. Почему же мы, грешники, с дерзновением не бросаемся к Нему в объятия? Он нас просит. Он просит нас, понимаете: «пребудьте во Мне, и Я в вас»[22], «послушай, послушай», говорил старец в удивлении, «Христос просит нас пребыть с Ним». И продолжал: «Вы не знаете, сколько и как я молюсь, чтобы вы опытно пережили эти слова Господа: «Как возлюбил Меня Отец, и Я возлюбил вас, пребудьте в любви Моей» [23]. Блаженный старец плакал, будучи не в силах продолжать из-за рыданий свои посланные нам с небес слова, и повторял: «Чадца моя», – говорил Христос святым апостолам и нам, – «пребудьте в любви Моей»[24].

Он говорил, что исповедальное действие молитвы это обычно самоукорение и сознание нашей абсолютной беспомощности, а также ощущение нашей вины. Это было постоянным состоянием и настроем глубокого сердца блаженного старца, и в силу этого настроя постоянного смирения он был духовно уязвлен, так что скорбь и духовные слезы возводили его на высоту любви Божией и в самую степень усыновления за его многую чистоту.

По мирским меркам он был весьма малообразован. Закончил лишь второй класс начальной школы. Однако в душе его настолько ярко горел свет Господень, что благодаря во Святом Духе любви, он чувствовал все, что происходит с его духовными чадами. Мне он неоднократно говорил: «Чадо, сегодня там, где я трудился, у меня было такой сильное духовное ощущение, что страждет мое такое-то духовное чадо, что я не смог продолжать работу. Я пошел помолиться и попросить Бога».

Блаженный достиг такой великой степени любви к Богу и ближнему и тем, кто его не знал, что вставал вопрос, как неграмотный человек мог написать шестнадцать книг на духовные темы? А ответ прост, по благодати Божией, происходившей из события Пятидесятницы. Так же, как неграмотные рыбаки Христовы возродили и преобразили вселенную.

Я служу в священном сане уже двадцать пять лет, и всякий раз, когда блаженный старец подходил ко Причастию, из его глаз истекали реки слез. Ни разу он не причащался без слез. Сердцем он постоянно духовно ощущал любовь Божией Матери, Которую так сильно любил. И плакал всякий раз, едва заслышав Ее имя.

Старец творил огненные молитвы за весь страждущий мир. Он молился не только за знакомых и незнакомых, но и за своих клеветников. Однажды утром я увидел его сильно изнуренным, а глаза его были полны слез. Тогда я спросил: «Старче, что происходит, что ты так изнурен?» Он ответил: «Чадо, сегодня вечером я молился много часов подряд. Я сильно оплакивал того, кто клевещет на меня. Я просил Бога просветить и спасти его душу».

Блаженный достиг такого совершенства, что от божественной любви желал умереть, «разрешиться и со Христом быть» [25]. Всякий раз, когда я с ним встречался, особенно последнее время перед кончиной, он говорил мне с грустью: «Чадо, ожидаю поезда, да что-то он запаздывает».

Преставился блаженный старец 1 июля 2009 года, а приблизительно через полтора часа он улыбнулся, действенно запечетлевая свидетельство Общего Воскресения.

На земле блаженный старец испытал на себе радость и ликование оклеветанных и гонимых, по слову Писания: «Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь, ибо велика ваша награда на небесах» [26]. Блаженный старец улыбнулся по смерти, потому что он плакал духовно и покаянием очистил свое сердце. «Блаженны плачущие ныне, ибо воссмеетеся»[27] сказано было неложными устами Того, Которого так любил старец в своей жизни.

Кто из умерших улыбался после смерти? А старец не умер, а всего лишь уснул, по слову Господа: «есть некоторые из стоящих здесь, которые не вкусят смерти» [28]. Он уснул, и братия, вместо того, чтобы печалиться, праздновала его воскресение.

Своим ярким присутствием Дух свидетельствовал о той радости, которая была на небесах. Благодать Господа нашего явным образом подтвердила тот факт, что он сподобился совершенной степени усыновления и дерзновения у Христа, так что мог свободно распорядиться своим усопшим телом.

Он стал преобразователем Ватопедского монастыря, как и предсказывали старец Ефрем Катунакиотский и старец Порфирий Кавсокаливит. Он предпочел добровольную безвестность, безропотное терпение клеветы, бесславие, и потому Бог прославил его. Он явственным образом подтвердил нам дерзновение, которое имеет старец у Бога, как настоящий сын у отца.

Последним вечным и недавним заветом его стали слова: «Любите друг друга: если вы будете едины в любви, то никто и никогда не сможет причинить вам зло». Он имел по опыту и жил глубоким видением любви. Так он говорил: «У Бога нет любви, но Он Сам есть любовь, любовь по существу. Любовь это совершенство нашей личности, а не добродетель.

Именно это и есть личность Христа. Посмотрите внутрь себя, и вы обнаружите, что, когда нет любви, вы находитесь в встревоженном состоянии. Без любви личность не существует». И далее продолжает: «Разве тот, кто имеет любовь, может обвинять, укорять, оказывать преслушание, обижаться?» Но он же любит. Э, любовь – это обязанность, это онтологическое начало.

Мы должны любить своих врагов и полагать душу свою за ближнего. Этому нас научил в Своей земной жизни Сам Христос, причем действенно, а не просто побуждая нас на словах».

Мы попытались по возможности отметить основные моменты духовного учения старца Иосифа, представляющие его духовный завет. Братия Ватопедского монастыря в единении всегда пытается следовать его словам. Мы ощущаем его молитвы и опираемся на них.

Источник: www.pemptousia.ru

Святая Гора Афон и продолжение нашего существования

«Каждый раз, когда Господь сподобляет меня бывать на Афоне, я снова уезжаю с чувством уверенности в том, что Святая Гора – сердце и пульс всего нынешнего Православия, – это «Salus Greciae» (спасение Греции – прим. пер.). Потому что, продолжая такой образ жизни, Афон представляет собой естественную преграду на пути любых искажений, откуда бы они не исходили, а, непрерывно следуя отеческой практике, он предлагает модель границ существования, могущих сформировать такого человека, который будет гармонично сочетать в социальном пространстве науку, технику и экономику – абсолютные ценности для нашего времени – в перспективе обожения».


На вершине Святой Горы Афон.

Я попытаюсь аргументировать этот вывод, основанный, как на личной уверенности, так и на самой исторической непрерывности Святой Горы. Конечно, спешу заметить, что говорить о Святой Горе и ее жизни, будучи «связанным делами житейскими» (2 Тим. 2:4), – не просто трудно, а поистине дерзко. Потому что, как может человек грешный, с нечистым сердцем и еще более нечистым языком говорить о Месте, где «стояша и стоят нози Господа», место, которое как «удел» Пресвятой Госпожи Богородицы, освящая живущих там, непрестанно порождает духоносных созерцателей? Простите мне мое дерзновение и проявите понимание по отношению к тому, что я не смогу разглядеть своими непричастными божественнному изменению плотскими очами.

1. Православие – общество спасения

Православие, как жизнь во Святом Духе, означает богообщение и человекообщение, богомужную действительность. Это крестный переданный сами Богом способ существования, как общение Бога и людей во Христе и людей друг с другом, как братьев и членов одного и того же Тела Господня. Таким образом, спасение верующих достигается не по отдельности и не независимо друг от друга(частным образом), но в конкретных духовных и бытийных (социальных) рамках, в неслитном и неразлучном соединении с божественной природой Иисуса Христа. Известно древнее изречение: Unus Christianus nullus Christianus (Один христианин – не христианин – прим. пер.). Церковь имеет свой способ существования, которые радикальным образом отличается от любого мирского объединения – общества.

Целью присутствия в мире церковного общества является «полное» (1 Фес. 5:23)вхождение каждого человека в Тело Христово для богочеловечивания во Святом Духе человека путем «изображения в нем Христа» (Гал. 4. 19). Лишь в этих рамках, определяемых с помощью параметров «жизни во Христе», может формироваться и совершенствоваться человек православной традиции. Потому что в этих жизненных рамках личная ответственность и усилия верующего согласуются и взаимно общаются с укрепляющей человеческой волей и умножающей человеческие силы Божественной и Спасительной благодатью. Вне общения с церковным телом не может быть естественного климата, делающего возможным действительно принять всего Христа в его всеобщности и полноте, и, следовательно, спастись. Потому что возрождение и совершенство во Христе требует вохристозирования (εν-Χρίστωση) жизни во всех ее измерениях, для того чтобы наша жизнь стал Жизнью Христа – Христожизнью. Именно это и означают эти слова Апостола: «Итак, едите ли, пьете ли, или иное что делаете, все делайте в славу Божию» (1 Кор. 10:31).

Следовательно, христианин не может духовно питаться Христом (напр., в своей вере и богослужебной жизни), а в социальном плане ожидать «спасения» от сил мира, к тому же неоднократно отождествляя себя с ними. Мы же и здесь повторим, что величайшая трагичность положения новогреческого общества состоит в том, что «веру» пропустили через партийные фильтры, так что и в отношении нас можно сказать то же самое, что провозглашали во времена своего всемогущества венецианцы: «Primo Veneziani, e poi christiani» (сначала венецианцы, а потом уже христиане). В отличие от этого обмиршвленного представления о христианстве, Христос требует от нас всей нашей жизни. «Сами себе и друг друга и в е с ь живот наш Христу Богу предадим».

2. Монашество – ковчег православного способа существования

Монашество, как таинственное горячее стремление («эрос» в оригинале – прим. пер) человека к Богу, заложено в естество всякой души. Душа наша сотворена христианкой и «христоцентричной», как отмечает отец Афанасий Евтич. Монашество – это из глубины души вопль человека, обращенный к Нетварному. Это подвиг и стремление к знаниям – единению с «непознанным» и «неприступным» Богом. Христианство, это вхождение самого Нетварного в тварное и присутствие Вневременного во времени и истории, предоставляет эту возможность приблизиться к превосходящему всякое чувство и знание и соединиться с Ним в лице сошедшего и вочеловечившегося Бога Слова, Господа нашего Иисуса Христа. Таким образом, Христос становится магнитом для человеческого сердца и абсолютной целью человеческого существования.

В жизнь Церкви входят именно для того, чтобы соединиться со Христом и достичь обожения. В этом и состояла абсолютная цель первых приходов-общин сразу же после Пятидесятницы. И именно эту неизменную цель преследует Церковь на протяжении всех веков, как это свидетельствуется на ее ежедневных богослужениях из богослужебных книг, формирующих и поддерживающих среди верующих Церкви отеческий образ мышления. Таким образом, жизнь на приходе означает – посвящение в образ жизни о Святом Духе с помощью старца-духовника с целью открыть сердце Нетварной Божественной Благодати. Решительное участие в этом процессе принадлежит духовнику-старцу, который на приходе отождествляется с «приходским священником» – служителем прихода. Он есть «духовный отец», по свидетельству Апостола Павла, который ведет к возрождению «во Христе Иисусе» и «через Евангелие». Существенные составляющие этого способа существования – духовность и общая жизнь (см. «но всё у них было общее». Деян. 4:32). То есть, речь идет об освящении всей жизни во всех ее измерениях. Вся жизнь становится жизнью Христа.

Апостолы организовали Церковь как в духовном смысле, так и в социальном, согласно желанию ее Основателя. Первая Церковь – Иерусалимская, возникла в иудейском и языческом окружении. В обществе, которое направляли и определяли законы и правила жизни – «системы», созданные человеком без Бога. Однако Церковь не отождествила себя с ними, а последовала собственному образу жизни, собственному образу существования в мире, образу, который предельно ясно описывается в Деяниях Апостолов, а после апостольского времени в других текстах, таких как «Дидахэ» или «Послание к Диогнету» и др. Архидиакона Стефана обвиняли в том, что он пытался передать своим единоплеменникам эту новую общественную жизнь и церковную структуру. Обвинение состояло в том, что он хотел изменить их «нравы» (образ общественной жизни), который, по их утверждению, был им дан Моисеем.

Постепенное обмирщение значительной части христианского общества в силу пережитых им обстоятельств (напр., гонения, ереси и т.д.), раскололо эту атмосферу и породило разнообразные препятствия для духовной жизни и духовного роста верующих. Непосредственным ощутимым результатом стало оскудение даров, но, конечно, не по причине их ненужности, а в силу отсутствия внутренних условий для их приобретения (очищение сердца под руководством просвещенного Духом Святым духовного отца). Уже к концу III века появляются коллективные тенденции бегства из мира (от мирских обществ), как это происходило и в Ветхом Завете.

Таким образом начинает «заселяться» пустыня, изменяться, благодаря массовому притоку христиан в город – антигород. Общежитие прихода, как жизнь в братстве и любви, то есть, как братство, переносится в «пустыню» и становится городом пустыни, а не просто каким-то религиозным сообществом. Этим «новым» городом является монастырь. Монастырь это целое и всеобщее сообщество. Как говорил отец Георгий Флоровский: «монастырь – это не просто религиозное сообщество, но скорее полная община, которая претендует на организацию всей жизни своих членов». Таким образом, эти христиане избегали нашей трагической ситуации существования в «двух царствах»: «царстве Кесаря» и «царстве Христовом». Монашество исходит не из отрицания жизни или мира, но из отказа от греха и утверждения истинной жизни – Христожизни. Монашество – то квинтэссенция христианства, его самое полное и последовательное самовыражение.

Следовательно, монастырь стал ковчегом спасения жизни во Христе, традиции, как продолжения жизни Церкви. Это не было бунтом против Церкви и ее иерархии, потому что происходило в лоне Церкви, как Церковь Церкви, при сохранении чистоты и подлинности церковной жизни. По словам отца Феоклита Дионисиатиса, монашество – это «Церковь, последовательно преследующая собственные цели, состоящие в утверждении Евангелия в мире и спасении души…Божественное жительство монахов, будучи в буквальном смысле слова отблеском жизни во Христе и формой последовательного усвоения христианского учения о совершенстве, создало и выдвинуло те основы, которые составляют то, что мы сегодня называем православной духовностью, дошедшей до нас в качестве отеческого предания».

Продолжение следует …
Источник: π. Γεωργίου Μεταληνού, Καθηγητού Παν/μίου Αθηνών, «Η Εκκλησία μέσα στον κόσμο», с. 224-231, εκδ. Αποστολικής Διακονίας της Εκκλησίας της Ελλάδος 

  • Паломническая служба «Благословенный Афон»

    - Работаем по благословению Старцев с 2010 г.
    - Логично и грамотно планируем поездки
    - Эксклюзивные программы посещения Афона
    - Помогаем подготовить все документы
    - Простое и быстрое оформление
    - Предоставляем материалы для подготовки к поездке и ориентации на месте
    - Гарантированно размещаем во многих монастырях
    - Личный штат гидов и парк автомобилей на Афоне
    - Круглосуточная служба поддержки паломников на Афоне
  • Паломничество в Грузию
  • Наши паломники получают не только транспортные услуги, а спланированные и продуманные поездки на Афон с гарантированным размещением в монастырях! Подробно...
  • ВИДЫ ПОЕЗДОК:
    1. Самостоятельная поездка
    от 1 до 6 человек - от 485 евро


    2. Организованная мини группа
    на 4 человека - от 795 евро


  • В поездку входит: Авиаперелеты, шенгенская виза, проживание в 2 отелях, мед. страховка, трансфер, памятка.
  • Так же предоставляется: Бронирование диамонитириона, планирование поездки, резервация ночлега в монастырях, брошюра с переводом Божественной Литургии на греческом языке, служба поддержки по телефонам в Москве, Салониках и Афоне, создание записок на греческом языке
  • Тел. : +7 (495) 777-11-32

    Email : afon@blagosloven.ru
    Skype: semaximov